Яковлев "Цель жизни"
Oct. 7th, 2020 10:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
akouzМемуары Яковлева под завязку заполнены всяческими славославиями и восхвалениями. Довольно трудно поверить что он по жизни был жизнерадостным сангвиником, наподобие Авессалома Изнуренкова, которому всё/все на свете нравилось/нравились, тем более что сквозь совковый гламур в книге прорываются отголоски страстей. Но в целом книга - выхолощенная лубочная агитка, похожая на реальную жизнь не более, чем какой-нибудь опус киностудии Довженко.
Интересно как Яковлев описывает "пробивные способности" Сталина.
Поздоровавшись со мной и усадив в кресло напротив себя, Молотов сообщил, что я включен в состав советской правительственной делегации для переговоров с Гитлером в Берлине.
— Как вы на это смотрите? — спросил Вячеслав Михайлович.
Я ответил довольно неостроумно, больше того, глупо: "Как прикажете".
Молотов оборвал меня и сказал с неудовольствием: "Вы можете говорить по-человечески? Хочется вам ехать или не хочется?"
Я сразу спохватился и ответил: "Большое спасибо за доверие, конечно, буду очень рад".
— Ну, вот это другой разговор, скапал он, Значит, завтра в 9 часов вечера вы должны явиться на Белорусский вокзал, поедем в Берлин. Это указание товарища Сталина.
— Но как же завтра? — удивленно спросил я. — Ведь у меня нет заграничного паспорта, и вообще я совершенно не подготовлен к поездке.
— Ни о чем не беспокойтесь, все будет. Чемоданчик со свежим бельем найдется?.. Больше ничего от вас не требуется. Значит, завтра ровно в 9 на Белорусском вокзале...
Назавтра, прибыв на Белорусский вокзал в условленный час, я едва пробился со своей машиной через оцепленную площадь. Масса посольских машин с флажками стояла против подъезда вокзала. Я не имел ни билета, ни каких-либо документов, но тем не менее благополучно добрался до перрона, у которого стоял специальный литерный поезд.
— Товарищ Сталин, есть просьба! Но это мелочь, стоит ли вас утруждать?
— А ну!
— При выполнении этого задания потребуется много ездить по аэродромам, а у меня на заводе плохо с автотранспортом. Мне нужны две машины М-1.
— Больше ничего? Только две машины?
— Да, больше ничего.
Из Кремля я вернулся на завод. Встречает меня заместитель:
— Сейчас звонили из Наркомата автотракторной промышленности, просили прислать человека с доверенностью — получить две машины М-1.
И дает подписать доверенность. На другой день две новенькие машины М-1 были уже в заводском гараже.
Поездка в Германию:
Обратившись ко мне, Сталин сказал:
- В случае каких-либо затруднений в осуществлении вашей миссии обращайтесь прямо ко мне. Вот вам условный адрес: Москва, Иванову.
...
После поездки по заводам и встреч с Мессершмиттом, Хейнкелем и Танком у членов авиационной комиссии составилось вполне определенное мнение о необходимости закупить истребители "Мессершмитт-109" и "Хейнкель-100", бомбардировщики "Юнкерс-88" и "Дорнье-215".
Однако из-за бюрократических проволочек аппарата торгпредства мы не могли быстро и оперативно решить порученную нам задачу, то есть принять на месте решение о типах и количестве подлежащих закупке самолетов.
Заведующий инженерным отделом торгпредства Кормилицын предложил действовать по обычной в таких случаях схеме: от имени торгпредства послать запрос во Внешторг, чтобы последний согласовал его с ВВС и Наркоматом авиационной промышленности, то есть потратить несколько месяцев на ведомственные переговоры без гарантии на успех.
Я, видя такое дело, попробовал послать телеграмму по адресу: "Москва, Иванову". Торгпредское начальство телеграмму задержало и запретило передавать ее в Москву. Только после того, как я объяснил Тевосяну, что, предвидя возможность каких-либо затруднений и учитывая важность задания, Сталин разрешил при осуществлении нашей миссии обращаться непосредственно к нему и для этой цели дал мне шифрованный телеграфный адрес: "Москва, Иванову", он согласился и приказал не чинить препятствий.
Буквально через два дня был получен ответ, предоставляющий право на месте определить типы и количество закупаемых самолетов без согласования с Москвой. Такая быстрая реакция на мою шифровку буквально потрясла торгпредских чиновников. Работать стало очень легко, и поставленная перед нами правительством задача была успешно решена.
Похожие эпизоды проскакивают в мемуарах Грабина. Из чего следуют определенные выводы:
1. «Все животные равны, но некоторые животные равнее других» (с)
2. Система была настроена на то, чтобы ею управлял один человек. То самое, о чем говорил мудрый адмирал Кузнецов:
По мере знакомства со Сталиным и его системой руководства наркоматами меня удивляло отсутствие четкой организации. Мне всегда казалось, что у Сталина не было системы в деле руководства, что помогало бы ему все охватывать и как бы равномерно следить за всем. В практической жизни приходилось наблюдать, как командир корабля или его старший помощник не справлялся с делом, если пытался все делать только сам, лишая инициативы подчиненных. Масштабы другие, но законы те же, когда речь идет о государственных делах.
3. "Единоличная" советская система была нежизнеспособна в долговременном плане. После смерти Сталина за рычаги ухватился придурковатый Хрущев и наломал дров с экономикой, с кукурузой и т.п. Затем у руля встал пассивный Брежнев, система закоснела. Доломал ее комбайнер Горбачев, pано или поздно это должно было случиться. Северокорейская система тоже обречена.
Интересно как Яковлев описывает "пробивные способности" Сталина.
Поздоровавшись со мной и усадив в кресло напротив себя, Молотов сообщил, что я включен в состав советской правительственной делегации для переговоров с Гитлером в Берлине.
— Как вы на это смотрите? — спросил Вячеслав Михайлович.
Я ответил довольно неостроумно, больше того, глупо: "Как прикажете".
Молотов оборвал меня и сказал с неудовольствием: "Вы можете говорить по-человечески? Хочется вам ехать или не хочется?"
Я сразу спохватился и ответил: "Большое спасибо за доверие, конечно, буду очень рад".
— Ну, вот это другой разговор, скапал он, Значит, завтра в 9 часов вечера вы должны явиться на Белорусский вокзал, поедем в Берлин. Это указание товарища Сталина.
— Но как же завтра? — удивленно спросил я. — Ведь у меня нет заграничного паспорта, и вообще я совершенно не подготовлен к поездке.
— Ни о чем не беспокойтесь, все будет. Чемоданчик со свежим бельем найдется?.. Больше ничего от вас не требуется. Значит, завтра ровно в 9 на Белорусском вокзале...
Назавтра, прибыв на Белорусский вокзал в условленный час, я едва пробился со своей машиной через оцепленную площадь. Масса посольских машин с флажками стояла против подъезда вокзала. Я не имел ни билета, ни каких-либо документов, но тем не менее благополучно добрался до перрона, у которого стоял специальный литерный поезд.
— Товарищ Сталин, есть просьба! Но это мелочь, стоит ли вас утруждать?
— А ну!
— При выполнении этого задания потребуется много ездить по аэродромам, а у меня на заводе плохо с автотранспортом. Мне нужны две машины М-1.
— Больше ничего? Только две машины?
— Да, больше ничего.
Из Кремля я вернулся на завод. Встречает меня заместитель:
— Сейчас звонили из Наркомата автотракторной промышленности, просили прислать человека с доверенностью — получить две машины М-1.
И дает подписать доверенность. На другой день две новенькие машины М-1 были уже в заводском гараже.
Поездка в Германию:
Обратившись ко мне, Сталин сказал:
- В случае каких-либо затруднений в осуществлении вашей миссии обращайтесь прямо ко мне. Вот вам условный адрес: Москва, Иванову.
...
После поездки по заводам и встреч с Мессершмиттом, Хейнкелем и Танком у членов авиационной комиссии составилось вполне определенное мнение о необходимости закупить истребители "Мессершмитт-109" и "Хейнкель-100", бомбардировщики "Юнкерс-88" и "Дорнье-215".
Однако из-за бюрократических проволочек аппарата торгпредства мы не могли быстро и оперативно решить порученную нам задачу, то есть принять на месте решение о типах и количестве подлежащих закупке самолетов.
Заведующий инженерным отделом торгпредства Кормилицын предложил действовать по обычной в таких случаях схеме: от имени торгпредства послать запрос во Внешторг, чтобы последний согласовал его с ВВС и Наркоматом авиационной промышленности, то есть потратить несколько месяцев на ведомственные переговоры без гарантии на успех.
Я, видя такое дело, попробовал послать телеграмму по адресу: "Москва, Иванову". Торгпредское начальство телеграмму задержало и запретило передавать ее в Москву. Только после того, как я объяснил Тевосяну, что, предвидя возможность каких-либо затруднений и учитывая важность задания, Сталин разрешил при осуществлении нашей миссии обращаться непосредственно к нему и для этой цели дал мне шифрованный телеграфный адрес: "Москва, Иванову", он согласился и приказал не чинить препятствий.
Буквально через два дня был получен ответ, предоставляющий право на месте определить типы и количество закупаемых самолетов без согласования с Москвой. Такая быстрая реакция на мою шифровку буквально потрясла торгпредских чиновников. Работать стало очень легко, и поставленная перед нами правительством задача была успешно решена.
Похожие эпизоды проскакивают в мемуарах Грабина. Из чего следуют определенные выводы:
1. «Все животные равны, но некоторые животные равнее других» (с)
2. Система была настроена на то, чтобы ею управлял один человек. То самое, о чем говорил мудрый адмирал Кузнецов:
По мере знакомства со Сталиным и его системой руководства наркоматами меня удивляло отсутствие четкой организации. Мне всегда казалось, что у Сталина не было системы в деле руководства, что помогало бы ему все охватывать и как бы равномерно следить за всем. В практической жизни приходилось наблюдать, как командир корабля или его старший помощник не справлялся с делом, если пытался все делать только сам, лишая инициативы подчиненных. Масштабы другие, но законы те же, когда речь идет о государственных делах.
3. "Единоличная" советская система была нежизнеспособна в долговременном плане. После смерти Сталина за рычаги ухватился придурковатый Хрущев и наломал дров с экономикой, с кукурузой и т.п. Затем у руля встал пассивный Брежнев, система закоснела. Доломал ее комбайнер Горбачев, pано или поздно это должно было случиться. Северокорейская система тоже обречена.
