![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
akouzЭто был 1962-й год, мне было 6. Наша семья только что получила новую трехкомнатную квартиру в Измайлово на 13-й Парковой. За несколько месяцев я завел новых друзей и освоил окрестности. Магазин игрушек был в нескольких автобусных остановках от нас, на 9-й Парковой. В нем я присмотрел совершенно классную по тем временам игрушку - пластмассовый самосвал с поднимающимся кузовом. Я предвкушал, как здорово с ним будет играть в песочнице. У нас во дворе было несколько песочниц, ближайшая - у соседнего подъезда, и мы очень весело в ней играли.
Самосвал стоил 60 копеек. В то время это были большие деньги: батон белого хлеба стоил 13 копеек. И, конечно, просто так мне их никто не дал. Я очень долго канючил и доказывал родителям, что без этого самосвала моя жизнь пройдет серо и бесплодно, что я его заслужил примерным поведением, и т.п.
Я хорошо помню тот солнечный летний день, когда я получил вожделенную сумму. С другом Юркой с 5-го этажа мы побежали за самосвалом. Деньги я засунул в карман.
По дороге в каком-то дворе мы ввязались в игру с мальчишками. Совсем незнакомыми мальчишками, но это не играло никакой роли. Им не хватало игроков и нас приняли на равных. Я помню, как я лазил через какие-то заборы, от кого-то убегал и кого-то догонял. Когда игра закончилась, Юрке пора было домой, он ушел. В магазин я пришел один.
У витрины я сунул руку в карман за деньгами и с ужасом обнаружил, что денег нет. Наверное, эти три двадцатикопеечные монетки выпали из кармана, пока я играл с незнакомыми мальчишками.
Мир, совсем недавно такой добрый и уютный, вдуг обрушился. Его не стало. Я стоял в центре какой-то зияющей воронки и не мог понять, как я смогу жить дальше. Я заплакал. И вот так, ревя в три ручья, я побрел домой.
На этот раз я пошел не дворами, а вдоль дороги, по тротуару. Я шел и плакал. Мир казался чудовищно несправедливым. На полдороге меня остановил какой-то человек.Оглушенный своим горем, я совсем его не запомнил, помню только, что это был мужчина. Он стал расспрашивать, что со мной случилось. Захлебываясь от слез, прерывающимся голосом, я рассказал ему о своей трагедии.
Он дал мне 60 копеек.
Мгновенно перейдя в состояние эйфории, я, кажется, даже не сказал ему спасибо, а развернулся и со всех ног побежал в магазин. Я купил этот самосвал. Придя домой, я честно рассказал все матери. Мать меня отругала за разгильдяйство, вручила 60 копеек и велела найти этого человека и вернуть ему деньги. Тогда меня это требование удивило, тем не менее, я честно обегал все окрестности того места, где встретил доброго человека. И, конечно, не нашел его.
По прошествии почти 50 лет, я хочу сказать спасибо этому человеку. Я не знаю о нем ничего, я не знаю, жив ли он. Но память о нем согревала меня всю мою жизнь.
Спасибо тебе, неизвестная добрая душа. Чувства переполняют меня, и я снова плачу, вспоминая о том случае. На таких, как ты, держится мир.
Самосвал стоил 60 копеек. В то время это были большие деньги: батон белого хлеба стоил 13 копеек. И, конечно, просто так мне их никто не дал. Я очень долго канючил и доказывал родителям, что без этого самосвала моя жизнь пройдет серо и бесплодно, что я его заслужил примерным поведением, и т.п.
Я хорошо помню тот солнечный летний день, когда я получил вожделенную сумму. С другом Юркой с 5-го этажа мы побежали за самосвалом. Деньги я засунул в карман.
По дороге в каком-то дворе мы ввязались в игру с мальчишками. Совсем незнакомыми мальчишками, но это не играло никакой роли. Им не хватало игроков и нас приняли на равных. Я помню, как я лазил через какие-то заборы, от кого-то убегал и кого-то догонял. Когда игра закончилась, Юрке пора было домой, он ушел. В магазин я пришел один.
У витрины я сунул руку в карман за деньгами и с ужасом обнаружил, что денег нет. Наверное, эти три двадцатикопеечные монетки выпали из кармана, пока я играл с незнакомыми мальчишками.
Мир, совсем недавно такой добрый и уютный, вдуг обрушился. Его не стало. Я стоял в центре какой-то зияющей воронки и не мог понять, как я смогу жить дальше. Я заплакал. И вот так, ревя в три ручья, я побрел домой.
На этот раз я пошел не дворами, а вдоль дороги, по тротуару. Я шел и плакал. Мир казался чудовищно несправедливым. На полдороге меня остановил какой-то человек.Оглушенный своим горем, я совсем его не запомнил, помню только, что это был мужчина. Он стал расспрашивать, что со мной случилось. Захлебываясь от слез, прерывающимся голосом, я рассказал ему о своей трагедии.
Он дал мне 60 копеек.
Мгновенно перейдя в состояние эйфории, я, кажется, даже не сказал ему спасибо, а развернулся и со всех ног побежал в магазин. Я купил этот самосвал. Придя домой, я честно рассказал все матери. Мать меня отругала за разгильдяйство, вручила 60 копеек и велела найти этого человека и вернуть ему деньги. Тогда меня это требование удивило, тем не менее, я честно обегал все окрестности того места, где встретил доброго человека. И, конечно, не нашел его.
По прошествии почти 50 лет, я хочу сказать спасибо этому человеку. Я не знаю о нем ничего, я не знаю, жив ли он. Но память о нем согревала меня всю мою жизнь.
Спасибо тебе, неизвестная добрая душа. Чувства переполняют меня, и я снова плачу, вспоминая о том случае. На таких, как ты, держится мир.
